Купи лучше какую-нибудь большую вещь хотя бы даже дорогую, пусть я задолжаю. Я попробую написать краткую историю церкви для народа и уплачу ею долг. И годы проходили. Часто происходили раздоры, но супруги всё-таки были очень привязаны друг к другу, и если пастор не очень уж вмешивался в дела, то всё шло прекрасно. Но у него была возмутительная способность замечать все непорядки даже издалека, даже из окна кабинета; вчера шёл дождь, а на улице висели одеяла и мокли. «Поднимать ли мне тревогу?» — подумал он. Вдруг он видит свою жену, которая возвращается с гулянья и спешит скрыться от дождя. «Она не возьмёт их с собой», — подумал пастор. И жена пошла в комнаты. Пастор крикнул в кухню; там никого не было; служанка возилась в молочной. Тогда пастор сам отправился за одеялами.

На этом дело могло бы и окончиться, но этот ворчун пастор никак не мог смолчать. Вечером жена хватилась одеял. Их принесли.

— Да они мокрые, — сказала она.

— Они были бы ещё гораздо мокрее, если бы я не внёс их, — сказал пастор.

Тогда жена возразила:

— Разве ты их снял? Это было вовсе не нужно, я сама хотела велеть это служанке.

Пастор горько усмехнулся:

— Тогда они висели бы на улице и до сих пор.

Жена оскорбилась.

— Не стоит так сердиться из-за нескольких дождевых капель. Ты сегодня всюду суёшься и совершенно невыносим.

— Очень было бы хорошо, если бы мне не нужно было всюду соваться. Смотри, вон на постели стоит таз.

Она отвечала:

— Да, я поставила его сюда, потому что больше не было места.

— Если бы у тебя был умывальный стол, ты бы и его загородила всевозможными вещами, — сказал он.

Жена потеряла всякое терпение и воскликнула:

— Господи, какой ты невыносимый! Ты, наверное, болен. Нет, я не в силах выносить это.

Она села и уставилась взглядом в пространство.