— Да, — сказала пасторша в свою очередь, вторично обнаруживая свою заботливость.

— О, ведь это само собой разумеется, — отвечал Макк, — что бы вам не понадобилось всё к вашим услугам.

— Наверное, очень трудно иметь такую большую власть, как вы, — говорит фру.

Макк отвечает:

— Я вовсе не имею такой большой власти. Я даже не в состоянии отыскать вора, обокравшего меня.

— Какая это возмутительная история, — восклицает пастор. — Вы обещаете вору громаднейшее вознаграждение, целое состояние, а он всё-таки не признаётся.

Макк качает головой.

— Вообще, это чёрная неблагодарность обворовать именно вас, — говорит пасторша.

Макк обрадовался:

— Вот и вы это говорите фру. Да, я этого не ожидал. Нет, совершенно не ожидал. Я не знал, что у меня с народом подобные отношения.

Пастор заметил:

— Так ведь вас потому и обворовали, что знают, где поживиться. Вор знал куда идти.

Этим замечанием пастор очень наивно высказал самое справедливое предположение. Макку опять стало легче на душе. Если смотреть на дело с точки зрения пастора, то обида была вовсе уж не так велика.

— Но народ болтает всякий вздор об этой истории; всё это мне вредит и меня огорчает. В настоящее время здесь столько посторонних, они меня не щадят. И моя дочь Элиза тоже очень близко принимает это к сердцу. Впрочем, — сказал Макк, поднимаясь со своего места, — это не более как инцидент. Итак, повторяю ещё раз: если пастору понадобится помощь для кого-нибудь из нашего села, пожалуйста, вспомните обо мне.

Макк ушёл. Пастор произвёл на него самое лучшее впечатление, и он решил поддерживать его репутацию в народе. Это ему не повредит. А впрочем?.. Неизвестно, как далеко зашли сплетни? Вчера к нему пришёл его сын Фридрих и сказал, что пьяный рыбак крикнул ему с лодки:

— Ну что, ты уж признался и получил вознаграждение?